Недобычья игра

Недобычья игра

Недобычья игра

Исполняется год крупнейшему в мировой истории соглашению о сокращении добычи нефти. Российскому бюджету оно принесло триллионы рублей дополнительных доходов за счет роста цены на нефть, а российским нефтекомпаниям позволило остаться прибыльными даже в условиях пандемии. “Ъ” оценил, как сделка ОПЕК+ повлияла на российскую нефтяную отрасль, а также перспективы того, будет ли соглашение завершено в обозримом будущем.

Ровно год назад страны ОПЕК во главе с Саудовской Аравией и десять стран, не входящих в картель, во главе с Россией приступили к самому крупному в мировой истории согласованному сокращению добычи нефти. С начала мая 2020 года с рынка ушли 9,7 млн баррелей в сутки добычи, что эквивалентно 10% мирового спроса на нефть в период до начала пандемии. В итоге именно действия ОПЕК+ были, бесспорно, решающим фактором на рынке нефти в последний год. Благодаря сокращению добычи цены на сырье спустя год достигли доковидного уровня более чем в $60 за баррель, и теперь участники ОПЕК+ решают, как быстро им следует наращивать производство.

С другой стороны, в результате соглашения российская нефтяная отрасль завершила 2020 год с минимальным результатом за последнее десятилетие, добыв 512,7 млн тонн нефти — это почти на 50 млн тонн меньше, чем в 2019 году, когда был достигнут исторический пик производства.

Хотя объем сокращения распределялся между крупнейшими российскими нефтекомпаниями примерно пропорционально, сильнее всего сделка ударила по владельцам истощенных месторождений. Также в большей степени были задеты игроки, добывающие мало газового конденсата — это жидкое углеводородное сырье традиционно учитывается в российской статистике добычи нефти, однако на него не распространяются ограничения добычи в рамках сделки ОПЕК+. В итоге сильнее всего в процентном выражении добыча упала у «Татнефти» — почти на 13%, до 26,1 млн тонн. В абсолютном выражении ожидаемо больше всего пострадала «Роснефть», сократившая добычу на 12%, до 204,5 млн тонн. ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз» и «Русснефть» уменьшили производство по итогам года примерно на 10%, до 77,2 млн тонн, 54,8 млн тонн и 6,4 млн тонн соответственно. В более выгодном положении оказались компании, у которых большую долю в добыче занимает газовый конденсат. Так, добыча Иркутской нефтяной компании снизилась в 2020 году на 5,4% до 8,6 млн тонн, а «Газпром нефти» — лишь на 4%, до 60,5 тонн.

Несмотря на сокращение добычи и резкое снижение цен в первом квартале 2020 года, все крупнейшие российские нефтекомпании закончили год с прибылью в отличие от мировых мейджоров, которые получили серьезные убытки. Помимо эффекта сделки ОПЕК+, которая способствовала восстановлению цен во второй половине 2020 года, компаниям также помогло существенное ослабление рубля. Так, чистая прибыль «Роснефти» по МСФО упала за год почти в пять раз, до 147 млрд руб., ЛУКОЙЛа — в 42 раза, до 15 млрд руб., «Газпром нефти» — более чем втрое, до 118 млрд руб., «Татнефти» — на 46%, до 103,5 млрд руб., а у «Сургутнефтегаза» (данные РСБУ) выросла почти в 8 раз, до 904 млрд руб. «Русснефть» получила убыток в 21 млрд руб.

Для сравнения: BP получила по итогам 2020 года $5,7 млрд убытка, Shell — $21,7 млрд, Exxon — $22,4 млрд, Chevron — $5,5 млрд, Total — $7,2 млрд.

Ослабевший рубль и объективно более низкая себестоимость добычи, чем у подавляющего большинства западных конкурентов, позволили российским нефтекомпаниям не слишком сильно урезать инвестиционные программы. Капзатраты у «Роснефти» уменьшились на 8%, у «Газпром нефти» — на 5%, ЛУКОЙЛ же увеличил инвестиции на 10% (в связи продолжением обустройства каспийских месторождений и модернизации Нижегородского НПЗ). Из-за пандемии не был по-настоящему свернут ни один крупный будущий нефтегазовый проект в РФ. Более того, хотя из-за низких цен на нефть, санкционной риторики и все более актуальной зеленой повестки российским нефтекомпаниям стало сложнее привлекать западных партнеров, они стараются развивать проекты в одиночку. Например, в этом году «Газпром нефть» должна запустить крупное Тазовское месторождение на Ямале, куда намерена была войти Shell, но в 2020 году отказалась от этой сделки. «Роснефть» продолжила активную подготовку в реализации таймырского мегапроекта «Восток Ойл», к 2024 году нефтекомпания хочет добывать на нем 30 млн тонн в год.

Если крупные нефтяные компании в целом без особых проблем пережили пандемический кризис и сделку ОПЕК+, а теперь ожидают резкого роста прибылей из-за увеличения цен на нефть, то смежные отрасли оказались в худшем положении. Из крупных компаний однозначно проиграла от сделки «Транснефть» — из-за падения добычи прокачка по системе сократилась более чем на 40 млн тонн, 60% из которых снижение экспорта в дальнее зарубежье. В результате выручка компании снизилась на 9%, до 962 млрд руб., чистая прибыль — на 33%, до 132,7 млрд руб., это самый низкий показатель с 2014 года. При этом в отличие от нефтяников «Транснефть» не получит выгоды от роста нефтяных цен и может лишь надеяться на постепенный рост добычи по мере выхода РФ из сделки ОПЕК+.

В гораздо более тяжелом положении оказались сервисные и буровые компании. В первом квартале 2020 года все крупнейшие нефтекомпании сократили расходы на новое бурение и требовали от своих подрядчиков отсрочки платежа. По словам одного из собеседников “Ъ”, наиболее жестких условий добивались «Газпром нефть», настаивавшая на увеличении периода оплаты с 45 до 180 дней, и «Русснефть» — до 120 дней. «Роснефть», в свою очередь, была сосредоточена на загрузке заказами в первую очередь собственного нефтесервисного подразделения «РН-Бурение», что привело к снижению спроса на услуги сторонних подрядчиков.

Власти собирались создать специальные меры поддержки для бурового сервиса — так называемый фонд незаконченных скважин. Однако согласование работы этого механизма заняло время, а идея выделения на него прямых бюджетных субсидий встретила противодействие Минфина. В итоге концепция потеряла актуальность в связи с ростом нефтяных котировок. Некоторые буровые подрядчики пытались переориентировать мощности на газовые месторождения. «Нам удалось частично компенсировать объемы в третьем и четвертом кварталах 2020 года, но на это потребовалось около полугода,— говорит первый зампред правления Eriell Виталий Докунихин.— Сейчас более 60% портфеля в России составляет эксплуатационное бурение на сложных газовых проектах».

По словам главы сейсморазведочной компании «Геотек» (принадлежит «Трасту») Владимира Толкачева, в результате падения цен на нефть около 20% тендеров было сдвинуто или отменено. В то же время он отметил положительную роль сделки ОПЕК+, поскольку она привела к восстановлению цен, что «простимулировало компании в части инвестпланов».

Нефтесервисные компании, особенно небольшие, оказались в сложной ситуации из-за уменьшения объемов бурения, говорит Дмитрий Маринченко из Fitch. С другой стороны, считает он, ставки на рынке бурения не просели благодаря хорошему финансовому положению их заказчиков, а объемы в итоге будут компенсированы ростом спроса на бурение в 2021–2022 годах по мере выхода России и других стран ОПЕК+ из сделки.

Главный вопрос для российской нефтяной отрасли — когда сделка ОПЕК+ завершится. Согласно текущим договоренностям, страны альянса должны выйти на прежний уровень добычи к апрелю 2022 года. Пока, однако, график не выдерживается. Так, общая квота сокращения ОПЕК+ должна была в январе 2021 года снизиться до 5,7 млн баррелей в сутки, но на деле на этот уровень участники сделки, возможно, выйдут только к июлю. При этом, отмечает Дмитрий Маринченко, с середины 2020 года на рынке благодаря действиям ОПЕК+ наблюдается дефицит, это помогло практически полностью «переварить» излишки товарных запасов нефти, которые скопились за второй квартал прошлого года. Во втором полугодии этого года спрос, скорее всего, продолжит восстанавливаться, считает аналитик, и страны ОПЕК+ продолжат наращивать добычу, чтобы избежать перегрева рынка,— скорее всего, квоты будут плавно увеличиваться в течение всего второго полугодия.

С другой стороны, текущие цены на нефть, хотя и довольно высокие по сравнению с уровнем 2020 года, не позволяют большинству стран ОПЕК+, в том числе Саудовской Аравии, сбалансировать свои бюджеты (см. инфографику). Этот фактор будет сдерживать желание стран альянса увеличивать квоты, если это приведет к снижению нефтяных котировок.

Наконец, остается важнейший вопрос о том, каким будет постковидный спрос на нефть. Большинство западных нефтяных компаний ожидают, что в среднесрочной перспективе спрос будет стагнировать или даже сокращаться. В этих условиях профицит мощностей по добыче нефти может стать постоянным фактором рынка, а значит, ОПЕК+ придется на долгосрочной основе регулировать производство сырья. В апреле совладелец и вице-президент ЛУКОЙЛа Леонид Федун не исключил, что сделка ОПЕК+ может носить и бессрочный характер. «Мы должны признать, что сделка ОПЕК+ — на длительную историческую перспективу. В условиях новых климатических реалий, может быть, она даже навсегда»,— заявил он в интервью РБК. То, что перспективы энергоперехода требуют переосмысления целей сделки ОПЕК+, отмечают и эксперты (см. колонку).

Хотя завершение или, наоборот, продление сделки ОПЕК+ является важнейшим фактором для российских нефтяных компаний, в индустрии пока нет единого подхода к этому вопросу, а отношение к сделке даже тех компаний, которых она сильнее всего ограничивает, становится все более амбивалентным. Так, «Роснефть», с одной стороны, заинтересована в увеличении своей добычи и имеет наиболее амбициозные в отрасли планы по ее наращиванию. Компания в 2019 году получила налоговые льготы для проекта «Восток Ойл» и Приобского месторождения. С другой стороны, льготы для Приобского месторождения будут действовать только в случае, если средняя цена нефти Urals будет выше базовой, заложенной в бюджете ($43,3 за баррель в 2021 году), для «Восток ойла» цена отсечения снижена до $25 за баррель. Иными словами, «Роснефть» сможет добывать больше только в случае сохранения высоких цен на нефть, и неясно, возможен ли такой сценарий в случае отказа от координации добычи с ОПЕК.

Что касается российского правительства, то его сделка, даже если она будет продлена, явно устраивает. В этом году дополнительные (сверх заложенных в бюджете) доходы от роста цены на нефть могут превысить 2 трлн руб. Что касается существенного роста добычи нефти, то власти РФ его не ждут в любом случае. Так, согласно базовому варианту развития нефтяной отрасли, заложенному в разработанный Минэнерго проект генсхемы, добыча нефти в России уже никогда не достигнет максимального уровня 2019 года.

Дмитрий Козлов, Юрий Барсуков

По материалам: kommersant.ru

Похожие статьи

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены (обязательно)